В среду, 1 апреля 2026 года, стоимость алюминия в Лондоне достигла четырехлетнего максимума после того, как из-за атаки Ирана крупнейший производитель в регионе, компания Emirates Global Aluminium, была вынуждена остановить один из своих плавильных заводов. Таким образом, цены вернулись к уровню, наблюдавшемуся в разгар энергетического кризиса 2022 года. Фактическое закрытие Ормузского пролива грозит дальнейшим сокращением производства в регионе из-за истощения запасов сырья.
Goldman Sachs прямо заявляет, что война в Персидском заливе омрачила перспективы региона как важного источника дополнительных поставок алюминия в ближайшие годы. По данным Bloomberg от 2 апреля 2026 года, банк подчёркивает, что регион уже обеспечивает пятую часть мирового производства алюминия за пределами Китая, и именно здесь ожидалось значительное расширение мощностей. Теперь эти планы поставлены под серьёзный вопрос.
Регион, который должен был стать надёжным источником алюминия, внезапно выбывает из игры. Персидский залив (прежде всего ОАЭ, Бахрейн, Саудовская Аравия и Катар) производит около 6−7 млн тонн первичного алюминия в год — это примерно 9% мирового объёма. Заводы здесь изначально строились как энергоэффективные экспортные хабы. Дешёвый газ и нефть, государственная поддержка и ориентация на внешние рынки (до 75% продукции уходило на экспорт). Именно этот «запасной аэродром» должен был помогать западным экономикам снижать зависимость от Китая, который контролирует около 60% глобального производства.
Удары по ключевым объектам (Al Taweelah у EGA в Абу-Даби и мощности Alba в Бахрейне) привели к остановкам и выводу из оборота сотен тысяч тонн алюминия. Goldman и другие аналитики уже исключили из прогнозов на 2026 год около 850−1100 тыс. тонн. Во втором квартале рынок может столкнуться с дефицитом почти 900 тыс. тонн, а запасы на LME тают до критического уровня — всего 45 дней мирового потребления.
Алюминий — фундамент современной промышленности и "зелёного перехода". Он незаменим в электромобилях, солнечных панелях, ветряках, авиации, строительстве и упаковке. Производство крайне энергоёмкое (электричество — до 40% себестоимости). Когда относительно недорогой и гибкий источник внезапно сокращается, удар по всей цепочке неизбежен.
На финансовых рынках реакция оказалась мгновенной и сильной. Котировки на LME выросли более чем на 10% с начала эскалации, пробивая четырёхлетние максимумы. Трейдеры активно скупают фьючерсы, волатильность растёт, капитал идёт в металлургические активы. Выигрывают производители в стабильных юрисдикциях — Alcoa, Rio Tinto и другие, — потому что высокие цены напрямую улучшают их маржу. Российские компании (в первую очередь RUSAL) тоже получают выгоду от роста мировых котировок и частично замещают выпадающие объёмы из Залива на азиатских рынках. Однако санкции, переориентация экспорта на Азию с дисконтом и давление сильного рубля существенно ограничивают их выигрыш по сравнению с западными конкурентами. Зато потребители (автопром, авиастроение, строительство, упаковка) сталкиваются с ростом издержек, что давит на прибыль и инвестиционные планы.
Макроэкономически это создаёт ощутимый инфляционный импульс. Рост цен на алюминий, как на ключевое базовое сырье для многих отраслей, быстро распространяется по всей производственной цепочке — от выплавки до готовой продукции. В результате повышаются индексы цен производителей (PPI) в самых металлоёмких отраслях: автомобилестроении, строительстве, энергетике, упаковке и электротехнике.
В США, где импорт алюминия из Персидского залива в последние годы составлял значительную долю, этот эффект накладывается на уже действующие импортные тарифы, усиливая общее ценовое давление. Федеральной резервной системе и другим центробанкам приходится дольше сохранять жёсткую денежно-кредитную политику, чтобы не допустить раскручивания инфляционной спирали.
Одновременно замедляется «зелёный переход». Алюминий критически важен для производства электромобилей (лёгкие кузова), солнечных панелей, ветряных турбин и зарядной инфраструктуры. Его дефицит и высокая цена напрямую тормозят темпы внедрения возобновляемой энергетики и электрификации транспорта.
В итоге возникает классический риск стагфляции — ситуации, когда инфляция ускоряется, а реальный экономический рост одновременно замедляется. Это один из самых неприятных сценариев для центробанков и правительств.
Для самих стран Залива последствия особенно болезненны. Алюминий был важным элементом стратегий диверсификации (Vision 2030 и аналогичные программы). Теперь одновременно страдают и нефтяной экспорт (риски пролива), и металлургия. При затяжном конфликте некоторые экономики региона могут пережить спад, сравнимый с войной 1990−1991 годов.
В долгосрочной перспективе этот кризис существенно ускоряет уже начавшийся процесс перестройки глобальных цепочек поставок алюминия. Мир больше не хочет зависеть от регионов с высоким геополитическим риском и активно ищет более устойчивые альтернативы.
Прежде всего усиливается развитие вторичной переработки (recycling). В Европе и США доля алюминия, полученного из лома, уже составляет 30−40% от общего потребления, и этот показатель будет расти. Переработка требует значительно меньше энергии, чем первичная выплавка, и позволяет быстрее наращивать предложение без строительства новых гигантских заводов.
Кроме того, компании и государства инвестируют в новые проекты в политически стабильных странах. Наиболее перспективными направлениями становятся Канада, Австралия, Индия, а также некоторые страны Латинской Америки и Африки, где есть доступ к относительно дешёвой энергии и сырью. Эти проекты будут дороже, чем заводы в Персидском заливе, но их главное преимущество — предсказуемость и защищённость от военных рисков.
Ещё один важный тренд — перенос производства в страны-союзники и дружественные юрисдикции. Государства и корпорации всё чаще предпочитают платить премию за поставки из стран с общими ценностями и надёжными торговыми отношениями, а не из потенциально опасных регионов.
Инвесторы уже начали реагировать на эти изменения. Они готовы платить более высокую премию за компании, которые контролируют надёжные и диверсифицированные источники сырья. Акции производителей в США, Канаде и Австралии получают дополнительную поддержку именно за счёт этого фактора.
Что касается Китая, то он может временно нарастить свою долю на мировом рынке, заполняя возникший дефицит. Однако этот рост ограничен, западные страны продолжают вводить высокие тарифы на китайский алюминий и продукты из него, а геополитическое напряжение только усиливается. В результате Китай остаётся важным игроком, но его доминирование уже не воспринимается как безальтернативное.
Заявление Goldman Sachs — это не просто рыночный комментарий, а сигнал о системной хрупкости товарных рынков в эпоху геополитических рисков. Алюминий сегодня выступает одновременно индикатором промышленного спроса и лакмусовой бумажкой глобальной стабильности. То, что началось как региональный конфликт, заставляет переосмысливать стратегии и государств, и инвесторов на годы вперёд.
Goldman Sachs прямо заявляет, что война в Персидском заливе омрачила перспективы региона как важного источника дополнительных поставок алюминия в ближайшие годы. По данным Bloomberg от 2 апреля 2026 года, банк подчёркивает, что регион уже обеспечивает пятую часть мирового производства алюминия за пределами Китая, и именно здесь ожидалось значительное расширение мощностей. Теперь эти планы поставлены под серьёзный вопрос.
Регион, который должен был стать надёжным источником алюминия, внезапно выбывает из игры. Персидский залив (прежде всего ОАЭ, Бахрейн, Саудовская Аравия и Катар) производит около 6−7 млн тонн первичного алюминия в год — это примерно 9% мирового объёма. Заводы здесь изначально строились как энергоэффективные экспортные хабы. Дешёвый газ и нефть, государственная поддержка и ориентация на внешние рынки (до 75% продукции уходило на экспорт). Именно этот «запасной аэродром» должен был помогать западным экономикам снижать зависимость от Китая, который контролирует около 60% глобального производства.
Удары по ключевым объектам (Al Taweelah у EGA в Абу-Даби и мощности Alba в Бахрейне) привели к остановкам и выводу из оборота сотен тысяч тонн алюминия. Goldman и другие аналитики уже исключили из прогнозов на 2026 год около 850−1100 тыс. тонн. Во втором квартале рынок может столкнуться с дефицитом почти 900 тыс. тонн, а запасы на LME тают до критического уровня — всего 45 дней мирового потребления.
Алюминий — фундамент современной промышленности и "зелёного перехода". Он незаменим в электромобилях, солнечных панелях, ветряках, авиации, строительстве и упаковке. Производство крайне энергоёмкое (электричество — до 40% себестоимости). Когда относительно недорогой и гибкий источник внезапно сокращается, удар по всей цепочке неизбежен.
На финансовых рынках реакция оказалась мгновенной и сильной. Котировки на LME выросли более чем на 10% с начала эскалации, пробивая четырёхлетние максимумы. Трейдеры активно скупают фьючерсы, волатильность растёт, капитал идёт в металлургические активы. Выигрывают производители в стабильных юрисдикциях — Alcoa, Rio Tinto и другие, — потому что высокие цены напрямую улучшают их маржу. Российские компании (в первую очередь RUSAL) тоже получают выгоду от роста мировых котировок и частично замещают выпадающие объёмы из Залива на азиатских рынках. Однако санкции, переориентация экспорта на Азию с дисконтом и давление сильного рубля существенно ограничивают их выигрыш по сравнению с западными конкурентами. Зато потребители (автопром, авиастроение, строительство, упаковка) сталкиваются с ростом издержек, что давит на прибыль и инвестиционные планы.
Макроэкономически это создаёт ощутимый инфляционный импульс. Рост цен на алюминий, как на ключевое базовое сырье для многих отраслей, быстро распространяется по всей производственной цепочке — от выплавки до готовой продукции. В результате повышаются индексы цен производителей (PPI) в самых металлоёмких отраслях: автомобилестроении, строительстве, энергетике, упаковке и электротехнике.
В США, где импорт алюминия из Персидского залива в последние годы составлял значительную долю, этот эффект накладывается на уже действующие импортные тарифы, усиливая общее ценовое давление. Федеральной резервной системе и другим центробанкам приходится дольше сохранять жёсткую денежно-кредитную политику, чтобы не допустить раскручивания инфляционной спирали.
Одновременно замедляется «зелёный переход». Алюминий критически важен для производства электромобилей (лёгкие кузова), солнечных панелей, ветряных турбин и зарядной инфраструктуры. Его дефицит и высокая цена напрямую тормозят темпы внедрения возобновляемой энергетики и электрификации транспорта.
В итоге возникает классический риск стагфляции — ситуации, когда инфляция ускоряется, а реальный экономический рост одновременно замедляется. Это один из самых неприятных сценариев для центробанков и правительств.
Для самих стран Залива последствия особенно болезненны. Алюминий был важным элементом стратегий диверсификации (Vision 2030 и аналогичные программы). Теперь одновременно страдают и нефтяной экспорт (риски пролива), и металлургия. При затяжном конфликте некоторые экономики региона могут пережить спад, сравнимый с войной 1990−1991 годов.
В долгосрочной перспективе этот кризис существенно ускоряет уже начавшийся процесс перестройки глобальных цепочек поставок алюминия. Мир больше не хочет зависеть от регионов с высоким геополитическим риском и активно ищет более устойчивые альтернативы.
Прежде всего усиливается развитие вторичной переработки (recycling). В Европе и США доля алюминия, полученного из лома, уже составляет 30−40% от общего потребления, и этот показатель будет расти. Переработка требует значительно меньше энергии, чем первичная выплавка, и позволяет быстрее наращивать предложение без строительства новых гигантских заводов.
Кроме того, компании и государства инвестируют в новые проекты в политически стабильных странах. Наиболее перспективными направлениями становятся Канада, Австралия, Индия, а также некоторые страны Латинской Америки и Африки, где есть доступ к относительно дешёвой энергии и сырью. Эти проекты будут дороже, чем заводы в Персидском заливе, но их главное преимущество — предсказуемость и защищённость от военных рисков.
Ещё один важный тренд — перенос производства в страны-союзники и дружественные юрисдикции. Государства и корпорации всё чаще предпочитают платить премию за поставки из стран с общими ценностями и надёжными торговыми отношениями, а не из потенциально опасных регионов.
Инвесторы уже начали реагировать на эти изменения. Они готовы платить более высокую премию за компании, которые контролируют надёжные и диверсифицированные источники сырья. Акции производителей в США, Канаде и Австралии получают дополнительную поддержку именно за счёт этого фактора.
Что касается Китая, то он может временно нарастить свою долю на мировом рынке, заполняя возникший дефицит. Однако этот рост ограничен, западные страны продолжают вводить высокие тарифы на китайский алюминий и продукты из него, а геополитическое напряжение только усиливается. В результате Китай остаётся важным игроком, но его доминирование уже не воспринимается как безальтернативное.
Заявление Goldman Sachs — это не просто рыночный комментарий, а сигнал о системной хрупкости товарных рынков в эпоху геополитических рисков. Алюминий сегодня выступает одновременно индикатором промышленного спроса и лакмусовой бумажкой глобальной стабильности. То, что началось как региональный конфликт, заставляет переосмысливать стратегии и государств, и инвесторов на годы вперёд.